Туймазинцы отмечают Международный день памяти жертв радиационных аварий и катастроф

Сегодня весь мир отмечает День памяти жертв радиационных аварий и катастроф. В канун памятной даты в Туймазинском районе прошли встречи молодёжи с ликвидаторами техногенных аварий, в школах провели уроки мужества. Одно из мероприятий состоялось в гимназии № 1.
О чрезвычайном происшествии на Чернобыльской атомной электростанции, случившемся 35 лет назад и признанном крупнейшей техногенной катастрофой ХХ века, гимназистам рассказали участники тех событий. Среди них – председатель общественной организации ветеранов боевых действий «Серпантин» Василий Биккинин.

До Чернобыля за плечами старшего прапорщика Василия Биккинина были долгие годы службы в Забайкалье, на Дальнем Востоке, на монгольско-китайской границе в пустыне Гоби, в Прибалтике. А ещё война в Афганистане.

— То, с чем пришлось столкнуться в Чернобыле, оказалось пострашнее афганской войны, – вспоминает Василий Степанович. – Из Прибалтики, где я на тот момент служил, вместе с другими военнослужащими добирались до Чернобыля эшелоном в товарных вагонах. Накануне в них перевозили скот. В вагонах было пыльно и жарко, стоял невыносимый запах навоза. Терпели, ведь времени искать другой вид транспорта не было. Выгрузились мы в 12 километрах от реактора и пешим ходом добрались до небольшой деревни Медвино. Навстречу нам шли толпы жителей Припяти. Это было похоже на кадры военной кинохроники: они шагали с узелками и авоськами, кто-то вёл скотину, дети плакали. На момент аварии в Припяти проживало более 40 тысяч человек. Понятно, что транспорта для перевозки всего населения не хватало, и многим пришлось покидать родные места пешком.

Мы оказались в пустом, покинутом наспех городе. Это было жуткое зрелище: бельё на площадках перед опустевшими домами, животные с облезающей кожей, в парке – обожжённые жёлтые деревья, а над ними – колесо обозрения.

Наша команда работала в группе академика Валерия Легасова. Того самого, который в течение четырёх месяцев находился на месте аварии в составе правительственной комиссии по расследованию причин катастрофы и ликвидации её последствий. За это в 1996 году он был удостоен звания Героя России. Правда, посмертно.

Мы разбили палатки, вырыли землянки, а на следующее утро отправились в зону реактора. В тот момент над ним всё ещё полыхало сизое пламя. Наша команда занималась утилизацией всего, что имело запредельный фон радиации. Делалось это так: приезжала техника, выкапывался огромный котлован, стены которого обкладывали целлофаном, затем туда свозили автомашины, продукты, оставшиеся в магазинах и на складах. Когда могильник заполнялся, его заваливали грунтом. Туда же после завершения работ закопали всю нашу спецтехнику. Кто-то подсчитал, что в те дни мы вывезли 400 тонн радиоактивного мусора.

Через несколько лет станет известно, что уровень радиационного фона в Чернобыле составлял 1500 рентген в час, хотя счётчики, не рассчитанные на такой высокий уровень, показывали всего 500 рентген. Радиация не имеет ни цвета, ни запаха, а человек, получивший большую дозу, лишь ощущает лёгкое покалывание в теле. Тогда мы не знали о её последствиях, поначалу работали безо всяких средств защиты.

Уже через неделю все стали болеть. У меня из-за облучения резко упало содержание лейкоцитов в крови. Вспомнил уроки биологии, где говорили, что полевой хвощ относят к числу древнейших растений, которые появились на Земле миллионы лет назад, когда Земля была радиоактивна, но хвощ выжил. На свой страх и риск набрал этого растения, сделал из него отвар и стал пить вместо воды. Запах от него шёл неприятный, поэтому приходилось закрывать нос, а для улучшения вкуса добавлять в него сахар. Через три дня почувствовал, что мне стало лучше. Анализ крови показал увеличение содержания лейкоцитов. Стали пить всей командой. Те, кто по состоянию здоровья оставались в лагере и не выезжали на работу, собирали хвощ и готовили отвар на всех.

Иван Жуков на крыше чернобыльского реактора провёл всего несколько минут, а болеет всю жизнь, имеет инвалидность.

— От взрывa ядeрнoгo рeaктoрa ЧAЭС рaзлeтeлoсь oгрoмнoe кoличe-ствo oблoмкoв – куски твэлoв (мeтaлличeскиx трубoк) с ядeрным тoпливoм, грaфитa, стрoитeльныx кoнструкций, – рассказывает Иван Иванович. – Всe oни имeли oчeнь высoкиe урoвни рaдиaции. Вначале планировалось, что убирать радиоактивные обломки с крыши будут роботы. Но из-за сильной радиации электроника выходила из строя. Тогда решили задействовать людей. Поэтому выходивших на крышу ЧАЭС шутя называли биороботами или крышными котами, ведь от ликвидаторов требовались кошачья скорость и ловкость. Перед работой нам надевали большое количество защитных средств: тяжёлые халаты из свинца, свинцовое бельё, несколько пар резиновых рукавиц, резиновые сапоги и специальные очки. Общий вес одежды доходил до 50 килограммов! Работать было очень сложно, погода стояла жаркая. Долго работать не разрешали, поэтому каждые две-три минуты на крышу выходила новая партия людей. Очистка кровли АЭС от радиоактивных обломков и графита длилась около 5-6 месяцев. За это время на крышу станции вышли около 4000 ликвидаторов.

Фото из открытых источников и архивов ликвидаторов.