Деревню Нур Туймазинского района покинули почти все жители. Что останавливает оставшихся?

Газета «Туймазинский вестник» продолжает проект «Деревенька моя», в рамках которого рассказывает о жителях исчезающих населённых пунктов Туймазинского района. Журналистов интересует, останутся ли эти деревни на карте через 10-15 лет или исчезнут вместе со своими последними жителями. Месяц назад мы побывали в деревне Ольховка. Сегодня расскажем, как живёт деревня Нур.

...Следуя придорожному указателю, машина сворачивает у села Первомайского и съезжает на извилистую просёлочную дорогу. И тут перед нами открывается такой потрясающий вид, что даже водитель – суровый Ильгиз абый – невольно притормаживает, чтобы насладиться зрелищем. Чего уж говорить о фотографе – она тут же хватается за фотоаппарат и спешит запечатлеть эту красоту.

Пейзаж действительно завораживает. У подножия деревушки несёт свои воды Нугуш, отражая ясное небо и солнечный свет. Вокруг возвышаются холмы, склоны которых местами покрыты густым ельником, подёрнутым голубой дымкой. Вдалеке белеют деревенские домики, на лугу мирно пасётся стадо коров. Настоящая пасторальная идиллия, при виде которой вспоминаются беззаботные каникулы у бабушки.

Мы приехали в Нур в конце мая. Кругом буйство разнотравья и свежей молодой листвы. Но королева здешних мест – душистая сирень. Кусты, покрытые пушистыми лиловыми кистями, растут в каждом саду. А аромат! Кажется, что им пропитан воздух в округе. Безо всякого преувеличения – райский уголок. Но, в отличие от библейского, этот рай его жители покинули добровольно.

От рассвета до заката

Раньше, до 2007 года, деревня называлась Откормсовхозом – здесь располагались большие фермы по разведению свиней, лошадей, крупного рогатого скота. Целые поколения местных жителей работали в некогда богатом хозяйстве. В 60-е годы, в сытые времена, совхоз даже возвёл для своих работников кирпичные дома на два хозяина. В деревне провели центральный водопровод, планировали завести и газ. Но в перестройку хозяйство не выстояло, и к началу двадцать первого столетия от её строений остались лишь фундамент да обломки стен. Название деревни сочли нужным сменить на Нур – «Луч». Почему, не знают даже старожилы, ведь участь здешних сельчан вряд ли можно назвать светлой.

Один за другим люди начали покидать родную деревню – нет работы, значит, нет и перспектив. Сегодня дома, в окнах которых по вечерам зажигается свет, можно пересчитать по пальцам.

Хорошие соседи – счастливые друзья

Незнакомцев здесь вычисляют сразу – не так уж часто сюда наведываются гости. Первым у ворот своего дома нас встречает Рафаил Хабибуллин. Его дом крайний на единственной в деревне улице Центральной. Пока мы с ним беседуем, со дворов выходят его соседи – Венера Асылбаева и Рамиль Зарипов. Все они выросли в Нуре. Судьба у всех сложилась по-разному, но спустя много лет снова свела в родной деревне.

Когда-то отца Венеры направили в Откормсовхоз на работу – он был механизатором. Свою молодую красавицу-жену он хитростью убедил переехать из Кандров в эту глушь. Сказал, что весной здесь расцветают такие же голубые цветы, как её глаза. Умер в 45 лет, оставив жену и семерых детей. Дети выросли и разъехались по белу свету. Только Венера двадцать лет назад вернулась в отчий дом после смерти матери. Бросила престижную работу инженера в Бухаре и с маленьким сыном начала новую жизнь в стареньком родительском доме в деревне Нур.

— Первое время мне было тяжело: работы нет, а ребёнка надо кормить, одевать, дать образование. Но бросить дом, который с таким трудом построила мама, я не смогла. Так и осталась здесь жить, – рассказывает она. – Завела двух коров, чтобы молока хватало и себе, и на продажу, летом засаживала огород, ходила на прополку свёклы. Сейчас, конечно, легче. Сын работает и мне помогает, я получаю пенсию. Занимаюсь в удовольствие огородом, выращиваю цветы, зимой для всех родственников вяжу носки и тапочки. Корову уже не держу, только кур да овец. За двадцать лет привыкла жить в уединении, без лишней суеты. Главное, что соседи у меня хорошие. Живём дружно, друг другу во всём помогаем, праздники отмечаем вместе, как одна семья.

Рамиль Зарипов тоже в молодости уехал из деревни. Жил и работал в Туймазах. Но некоторое время назад у него появились проблемы со здоровьем, и он решил перебраться поближе к земле. Сейчас пенсионер ведёт тихую жизнь, вечерами на лавочке вспоминая вместе с соседом Рафаилом былые времена, когда жизнь в деревне бурлила и кипела. Рафаил живёт в Нуре вместе с супругой Клавдией всю жизнь. Он больше других переживает о будущем родного села, ведь пустело и разрушалось оно у него на глазах.

— Мы, старики, умрём, и деревня наша умрёт, а никому и дела нет, – сокрушается он. – За столько лет нам дорогу даже не отсыпали, про асфальт и не говорю. Газ так и не провели – разве захочет молодёжь здесь жить? Ничего в деревне не осталось: ни медпункта, ни магазина, ни школы, ни фермы. Вот сегодня ночью жене стало плохо, пришлось вызвать «скорую помощь». Хорошо, что погода стоит сухая и машина смогла заехать. А когда идут дожди или во время осенней и весенней распутицы в деревню просто не проехать. Видите, какая колея глубокая? Это нефтяники на грузовиках набили её в слякотную погоду. На солнце намертво вывороченная земля засыхает – ни проехать ни пройти. Соседка Венера в этой колее оступилась, спина до сих пор болит.

Пенсионеры давно свыклись с отсутствием элементарного бытового комфорта. Привыкли топить спозаранку печь дровами, умываться холодной водой, обходиться без почты и ходить пешком за четыре километра в магазин в ближайшее село Первомайское за продуктами. Летом ещё ничего, а зимой приходится волочить тяжёлые сумки, утопая в сугробах, – дорогу чистят редко. Автолавка приезжает в деревню один раз в месяц, когда местные получают пенсию. Крупы, масло, заварку, сахар закупают сразу помногу, впрок. Даже хлеб берут по несколько буханок и замораживают. Бывают времена, особенно весной и осенью, когда нуровцы сидят без хлеба, поэтому запасаются, как могут. Беспокоятся только о том, что если что-то случится, то из-за бездорожья к ним не смогут проехать ни пожарные, ни врачи.

Хочешь жить – иди работать

— Хорошо жить можно везде, даже здесь, в деревне. Главное – не лениться, не жалеть себя, не ждать подачек от государства, – убеждён Ришат Галиев. – Сейчас каждый может хорошо заработать, было бы желание.

Ришат и его супруга Лилия родились и выросли в деревне. После армии Ришат вернулся в Нур и не смог бросить старенькую мать в одиночестве. Женился, завёл хозяйство. Жену подобрал под стать – такую же трудолюбивую и рассудительную. Молодые завели корову, затем ещё одну. Сегодня Галиевы занимаются разведением крупного рогатого скота, продают мясо и молоко – у них есть своя клиентура в Первомайском и Туймазах. К делу относятся очень серьёзно: ухаживают за телятами, как за детьми, кормят сеном из козлятника, поскольку уверены, что от него молоко становится вкуснее. Как говорит Ришат, на скуку и жалобы времени у него просто нет. У Галиева своя беда – некоторое время назад нехорошие люди украли одну из его коров. Разделали тушу прямо в поле, оставив рожки да ножки. Ворюг, кстати, нашли, но с тех пор Ришат потерял покой и сон, да и веру в порядочность людей.

— Пока есть силы, будем трудиться. Ну, а к старости, наверно, всё-таки переберёмся в город, – признаётся он.

Еще двое односельчан – Фанис Шарафеев и Разиф Шакиров – работают в СХП «Нерал-Матрикс». Фанис к тому же ещё и холостой.

— Какая женщина согласится сюда переехать? Ни газа, ни удобств, – грустно улыбается он. – Я на работе всё время, поэтому скотину не держу. Бывает, на рыбалку хожу – вот и всё развлечение.

Жена Разифа Лилия – домохозяйка. Пока муж трудится, сама управляется с большим хозяйством.

— Что уж говорить, жить в деревне тяжело, – говорит она. – Встаю в пять утра, чтобы затопить печь, потом корову надо подоить, завтрак приготовить. Целый день как белка в колесе. Летом ещё и огород: картошка, тыква, свёкла – всего сажаем помногу, чтобы и скотину кормить. Думаем о переезде в село побольше. Да ведь с нынешними ценами разве дом построишь? И этот не продашь – желающих здесь жить нет.

Так и коротают дни жители деревни вдали от цивилизации – в местечке, которое одни называют глушью, другие – малой родиной.