Туймазинец рассказал, как морпехи воевали в Чечне

В 1999 году Илгизар Миннисабирович вместе с другими призывниками прибыл в Астрахань. Ситуация на Кавказе складывалась настолько серьезная, что полугодичный курс молодого бойца сократили до полутора месяцев. Стрельбы из различных видов оружия, марш-броски, занятия по рукопашной, тактической подготовке проводились почти ежедневно. Вскоре из лучших солдат был сформирован 414-й батальон морской пехоты, который отправился в Чечню под Моздок. 

— Подразделение перебросили на границу с Грузией, – рассказывает Гимазетдинов. – В числе прочего мы устраивали засады в различных местах. Делалось это так: вперед выдвигались два-три бойца, которые тщательно маскировались. В итоге основные силы боевиков сначала натыкались на них. А мы успевали сгруппироваться, дать бой и вызвать «вертушки». Правда, они не всегда прилетали. Причина – частые туманы, из-за которых порой и в пяти метрах ничего не было видно. Если вертолет задерживался, мы оставались без воды и продовольствия. Тогда охотились на кабанов и одичавших лошадей. 

Хорошо помню, как в новогоднюю ночь на два наших взвода – а это около полусотни солдат – из Грузии вышло 250 боевиков. По нам долбили из минометов, гранатометов и крупнокалиберных пулеметов. В густом тумане со всех сторон слышались крики, гремели выстрелы и взрывы. Боевики не прошли, а мы потеряли убитыми 17 бойцов. Среди них был мой друг уфимец Марсель Батыргареев. Следом за ним смертью храбрых погиб дюртюлинец Павел Шишкин. Он задел растяжку с миной и бросился на нее, закрыв от осколков товарищей. За это посмертно награжден орденом Мужества. Вот так воевали наши парни из Башкирии.

Однажды наш комбат Андриянов объявил: если у местных пропадет барашек или курица, он отправит под трибунал первого же солдата. Да, мы уважали местных. Но если поступали сведения, что в селе засели бандиты, рота блокировала весь населенный пункт, а затем ребята ходили по дворам и искали замаскированные в земле воздуховоды. Под селами нередко располагались целые подземные городки, в которых скрывались наемники. Мы забрасывали их гранатами.

Однажды нарвались на большое подразделение боевиков, расположившихся на сопке. Они так прижали нас крупнокалиберными пулеметами, что мы головы не могли поднять.

— Отправляйте «вертушки», все, сколько есть! – кричал комбат по рации штабистам. Вскоре прилетели 12 боевых вертолетов и минут через 20 воевать нам стало не с кем.    

29 февраля 2000 года в Аргунском ущелье, которое находилось недалеко от нас, знаменитая шестая рота ВДВ не пропустила в Ведено более двух тысяч боевиков. Из 98 солдат выжили шестеро. Мы видели перепаханное снарядами и пропитанное кровью место боя. Те ребята – настоящие герои, которые не побоялись вызвать огонь артиллерии на себя.

Я помню город Грозный тех лет – сплошные обугленные развалины. А недавно мой друг поехал туда туристом, привез фотографии. Не хуже, чем Дубай в Арабских Эмиратах. И люди там, по его словам, сегодня приветливые и гостеприимные.

С сослуживцами встречаюсь регулярно. Для нас морская пехота – это братство на всю жизнь. Сразу после демобилизации съездил к родителям Паши Шишкина, рассказал, как он погиб.

После Чечни Илгизар устроился работать оператором по добыче нефти и газа в «Башнефть». Воспитывает двух сыновей. Руководит Туймазинским отделением Всероссийской организации «Боевое братство», содействующей медреабилитации участников боевых действий на Кавказе, состоит в клубе «Рейд», участвует в военно-исторических реконструкциях, памятных автопробегах, выступает на уроках военно-патриотического воспитания в школах. Морпеху есть что рассказать.